Признаюсь в одном из своих недостатков. Крайне редко кому завидую, особенно по жизни. Но обладателям двух дарований завидовал всегда: певцам и художникам. Степень выражения их таланта настолько очевидна, что хулителям попросту нечего делать. С писательством, особенно с поэзией всё обстоит куда как сложнее.
Живопись для меня лично, пожалуй, важнее музыки. В моих поэтических книгах немало стихотворений о различных художниках. В 90-е в Филадельфии (США) двумя изданиями выходила книга, где эти стихи были собраны. Есть и повесть о художнике, которая мне особенно дорога.
А пишу всё это я вовсе не ради самопиара, а размышляя о только что открывшейся выставке фигуративной живописи Александра Трифонова.
Сын известного писателя и издателя,сам давно получивший признание как книжно-журнальный оформитель и театральный художник, всё-таки главное самовыражение, мне кажется, он нашел в живописи.
Мне довелось побывать на многих его персональных и групповых выставках,
ряд картин я знаю, что называется, назубок и честно признаюсь вначале преодолевал определенное внутреннее сопротивление, вглядываясь в непривычные, хотя и яркие по колориту образы. Возраст наверное сказывался, ибо дань авангарду была отдана в юности и как-то привычнее и доверчивее было впитывать в очередной раз "фламандской школы пёстрый сор".
Неожиданно оказалось, что "сор" жизни может быть и таким - бесчеловечным,
трубопрокатным, пустобутылочным, болтонарезочным; и именно из него произрастает новая поэзия нового времени.
20 лет назал я писал о "Черном квадрате" Малевича:
А, может, здесь скрывалось предсказанье,
что ждёт в итоге красную звезду;
что радость переходит в наказанье
и вдохновенье гасится в чаду.
Красная звезда получила вскоре по заслугам и сильно деформированная стала "новой кометой" и "краеугольным камнем" на холстах Александра Трифонова.
То давнее стихотворение заканчивалось так:
Соседям остаётся фикус в кадке,
а фокус в том, чтоб открывалась высь.
Именно эта высь проглядывает голубым космосом на картинах молодого художника. И ангел Аполлинера, и лермонтовский расстрелянный ангел вносят вполне человеческие, гуманитарные ноты в додекафонию сегодняшнего апокалипсиса.
После печей Освенцима нельзя писать по-иному, голубь вынужден оборотиться чёрной вороной, равно как и белоснежная чайка; и свинцовое серо-мерцающее небо всё активнее вытесняет голубой космос в оспинах фашиствующих иероглифов.
В одном из стихотворений, где, кстати, "катится рериховский иероглиф в виде двух запятых. Он напомнит боленье головастиков долгих, как мне били под дых",я выдохнул: "главное, что живу". И следом же:
Пусть обрубком, калекой, пускай инвалидом,
просто частью ствола.
Перепилен. Бывают такие обиды,
что там мотопила.
И родственное чувство пульсировало во мне только что, при обозрении холстов "Город ангелов", "Нулевое письмо", "Как в апреле по ночам в аллее" и многих других.
Друг Малевич и друг Снегур могут быть спокойны, у них есть законный наследник и правопреемник. Зовут его Александр Трифонов.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}